Этюд в синих тонах

Под занавес 2017-го «Гешер» бросил вызов консервативной общественности и представил собственное видение извечного конфликта отцов и детей.

Ставить классику — тяжелая неблагодарная работа. Ставить классику вдали от места и времени ее написания — тяжело вдвойне. Ставить «Отцов и детей» тяжелее, чем и то, и другое вместе взятое. Базаров — это не Гамлет, и на него замахнуться — это не все равно, что на Уильяма нашего Шекспира. Тургенев — это вообще писатель не театральных подмостков.

Йехезкель Лазаров решился поставить «Отцов и детей» на израильской сцене, и за одно это был бы достоин аплодисментов, уважения и благодарности. Потому что однозначная заслуга художника заключается в том, что каждый зритель, независимо от детства, откуда он родом, и языка, на котором он думает, до дрожи в кончиках пальцев захочет перечитать (или прочитать!) Тургенева. А уж в том, что каждый зритель в зале захочет этого, будьте уверены.

В результате переноса русской классики 19-го века на израильскую сцену века 21-го получился смелый эксперимент: неоднозначный, скандальный и определенно не обреченный на всеобщее обожание.

Г — главный герой.

Режиссер уверен: нельзя отрицать то, что действительно имеет значение и успешно существовать в мире, а потому представляет своего героя (Мики Леон) сомневающимся, ищущим и не находящим; он неуверен в себе и в окружающем мире, но прячет свою несостоятельность за маской нигилизма. Потому ему и нужны естественные науки, его лаборатория и опыты.  Базаров Лазарова прячет свою мятущуюся натуру под маской нигилизма и отрицания авторитетов, только делает это крайне неловко, ему не веришь. Никто не верит — ни зритель, ни Лазаров, ни даже Аркадий с какого-то момента. И сам себе он перестает верить, когда в его жизнь ураганом врывается Анна — красивая, мыслящая, по-настоящему свободная безо всякого нигилизма.

Е — единства и противоположности

Мест, языков, времен, классиков и современности. Израильтянин Дорон Тавори в роли Павла Кирсанова органичен до невозможности и ничуть не уступает Саше (Исраэль) Демидову в роли Николая. Нета Шпигельман прекрасна в роли Фенечки — да на всю израильскую часть труппы русская классика села как с иголочки, идеально подойдя по фактуре и стилю. Иврит переплетается с русским языком, что, против всяких правил, звучит не забавно, а гармонично.

Лазорову удалось невозможное: он не изменяет букве повести, оставляя сюжет, героев и диалоги теми же, какими создал их Тургенев. Дух же видоизменен непонятным образом до неузнаваемости. Спектакль — это кот Шредингера: вы одновременно смотрите классических «Отцов и детей», хорошо знакомых с юности, и что-то неуловимо новое. Оно, это новое, витает повсюду: в сохраненных диалогах, сценах, судьбах героев. Оно, это новое, бросает вызов старому, рутинному, консервативному — только вот уловить и удержать его нельзя.

Евгений Базаров был бы доволен.

Ш — шок.

«Отцы и дети» консервативен и верен классической интерпретации, пожалуй, только в одном: он шокирует, в лучших традициях «Гешера». Все в спектакле реалистично и символично одновременно. Фон российской природы, березок и ручейков физически накладывается на свет рамп и театральные подмостки и гротескно переплетаются с ними. Трехминутное препарирование лягушки крупным планом — еще один символ нигилизма и отрицания норм и устоев. Признаемся: в этот момент больше всего на свете хочется отвести глаза в сторону. Впрочем, как обычно человек и поступает по бОльшей части в неловких и неудобных ситуациях.

Э — Эксперимент

Спектакль полон поисков, оригинальных решений, находок и постановочных компромиссов. Действие повести протекает в деревне, где один день плавно переходит в другой. В постановке Лазорова рутинность передана через минимализм декораций, зато пафос духа русской деревни и русского леса переданы через совмещение сцены и кинопленки. Появляется некий 2д эффект, выглядящий одновременно комично и органично. Опускаем глаза: герои лежа переползают друг через друга, путаясь в телах друг друга. Зал заливается хохотом. Поднимаем глаза: на фоне русских березок трое героев неловко пытаются разминуться. Зал согласно кивает — все верно.

Р — резюме.

Смотреть ли? Обязательно.

Всем любителям русской классики и символизма.

Всем любителям театра в целом и «Гешера» в частности.

Всем уважающим театральные эксперименты.

Что: И.Тургенев-Й.Лазаров, «Отцы и дети»
Где: театр Гешер, зал «Нога», сд. Иерушалаим 9, Тель-Авив — Яффо.
Когда:  27 и 28 декабря 2017, а также 17, 18 и 19 января 2018.



 

Поделиться ссылкой на эту статью: