Гарик Сукачев: давным-давно родился мальчик

В преддверии своего гастрольного тура, Игорь Сукачев – о своей индивидуальности, фатализме и Израиле.

Его знают как хулигана и оторву, и по-разному к нему относятся. Одни терпеть не могут хриплый тяжелый голос и умение плыть против течения, другие восторгаются самобытостью и непохожестью на всех остальных. Всех объединяет только одно: все знают, что его бабушка курит трубку, и могут с любой строки продолжить «Ольгу».

— Игорь Иванович, давайте начнем наше интервью вот с такой игры в блиц: я задаю несколько вопросов, а вы даете моментальные ответы на них. Я не имею права задавать уточняющие вопросы, а вы – уходить от ответа.

— Интересно! Давайте

— С кем из зарубежных музыкантов вы себя больше всего ассоциируете?

— (пауза) Ни с кем. Правда, ни с кем.

— Ваша любимая книга?

— Я не могу определить, их много. У меня нет одной какой-то любимой книги, это совершенно точно. Скорее всего, так: моя любимая книга – это та, которую я сейчас читаю.

— А что вы сейчас читаете?

— Я не книгу даже читаю, а пьесу Островского «Лес». Вот пожалуй, моя любимая книга сейчас.

— За что в своей жизни вы чувствуете самую большую благодарность?

— За то, что я родился на этот свет.

— Кого из всех живущих на свете вы бы взяли с собой на необитаемый остров?

— Одного, да? Если один – то только жену. Потому что она сразу всех людей заменяет собой. И не только людей. Она страны, государства собой заменяет.

— На ваш взгляд, каково ваше наибольшее достижение?

— (пауза) Их нет, на самом деле. Я как отец могу сказать, как отец, как родитель, что мои самые главные достижения – это мои дети. Мне есть чем гордиться.

— Спасибо! Ну, а теперь самое время вернуться к истокам. Вот что интересно: Гарик Сукачев – это бренд, и вас знают как персональный бренд. Называешь ваше имя – все тут же понимаю, о ком идет речь. А у вас-то, начиная с 70х, четыре группы за спиной. Вы по натуре одиночка в творчестве?

— Нет, это ошибка, я не одиночка, да и не сразу к этому пришел. Понимаете, мы тогда создавали группы единомышленников, друзей, разделяющих наши взгляды; мы были вместе и на сцене и за ее пределами, и такая организационная составляющая была очень ценна тогда, в молодости. А уже потом начинает побеждать авторитаризм (смеется).

— Тогда – простите за вопрос, если затрагиваю за живое – как получилось, что у вас за спиной аж четыре группы? Многим вашим ровестникам по сцене удавалось быть с одним коллективом многие десятки лет.. Так было у Бутусова, у Макаревича.

— Смотрите: группа ведь живой организм, схожий во многом с людьми. Вот человек рождается, проживает отведенный ему срок и умирает. Группа тоже! В этом нет ничего экстраординарного. Для меня время Бригады С было временем прекрасным, но оно закончилось. Потом началась другая музыка… не другая, по-другому эмоционально окрашенная. Появились другие ипостаси, в которых тоже было интересно реализовать себя.

— И вот это тоже интересно. Вы – серьезный актер и режиссер, причем ушли в кино уже будучи состоявшимся музыкантом. Зачем?

— Я фаталист, поэтому я не могу объяснить, почему. Вот так получилось – и я за этим пошел, и это оказалось очень интересно. Раз пошел – значит, был одержим. Волновало – значит, я хотел научиться этому. Научили – пошел дальше, практиковаться. Давайте так и начем интервью: давным-давно на свет родился мальчик, и суждено было, чтобы в его жизни было то и это. Вот то и это и происходило. А объяснить по-другому, кроме как своего фатализма, я не могу. Придумывать чепуху всякую – могу, но не буду, не хочу вешать вам лапшу.

— Я лучше так начну: талантливый человек талантлив во всем.

— (смеется) На ваше усмотрение оставим начало.

— Игорь Иванович, а как вам пишется сейчас? Ведь вы и все ваше поколение, поколение легендарных рок-музыкантов, творили удивительные вещи, которые десятилетия живут. Страна поменялась, строй поменялся – а ваше творчество живет. Это всегда объяснялось тем, что вы, музыканты, так противостоите системе. А сейчас все, что происходит в России,  доказывает, что история движется по спирали: снова есть с чем бороться и чему противостоять. Этот новый виток влияет на современную рок-музыку?

— Так. Первое и самое основное молодежи всегда, во все времена и при любых строях – быть революционной. Это ее святая обязанность и высшее предназначение. Она выражает то, что ее волнует. Так было, так есть и так будет. Ей всегда есть чему противостоять: родителям, прошлому миру, а потом это распространяется на политику, на все общество. Внутри этой молодежи есть всегда музыканты и художники, которые несут это самое коллективное-бессознательное, в этом нет какого-то особого влияния времени или системы. А в минуты роковые появляются так называемся молодежные движения, когда молодежь охватывают протестные настроения. В США такая протестная волна была связана, например, с Вьетнамкой войной. Она стала колоссальным триггером, который разделил общество и молодежь. Молодежь разделилась на тех, кто участвовал в этой войне  и вернулся домой, и тех, кто был против войны. С одной стороны – «Апокалипсис сегодня» Френсиса Форд Копполы, с другой – дети цветов, хиппи, настроенные так решительно против этой войны… Конечно, на фоне такого мощного расслоения общества не могли не появится легендарные музыканты и художники – слишком сильно было потрясение. Если же говорить о России, у нас это было довольно хаотичным, но потрясений тоже хватало. С одной стороны, перестройка, с другой – СССР стал рушиться как карточный домик, республики стали двигаться к самостоятельности. Начался колоссальный тектонический сдвиг. И не только мы как музыканты, но и все поколение 70-х и 80-х не могли оставаться в стороне от этого, потому что были частью этого. Поэтому спираль, про которую вы сказали – она действительно сделала виток, и многое повторяется, но, понимаете, все не такой силы, как было тогда. Была бы такой силы – мы бы сейчас наблюдали всплеск мощнейших музыкантов, неважно, в рок-направлении или в рэп-музыке. Мы бы видели новых поэтов, новых гениев. Это не значит, что их больше не будет — конечно, будут они. Но когда человечество снова будет подходить к каким-то судьбоносным вехам в  социально-экономическом смысле. Тогда и придут художники. А сейчас нет таких потрясений. И как человек немолодой, поживший, могу сказать: ну и слава тебе, господи.

—  Ваша идея о том, что такая вот творческая интеллигенция является лакмусовой бумажкой того, что происходит в обществе – очень интересно!

— Нет, я не считаю, что интеллигенция является лакмусовой бумажкой. Вообще, на протяжении всей истории русской интеллигенции ничего не говорит о том, что она может быть сколько-нибудь полезной.

— Почему? Вследствие инертности своей?

— Во-первых, потому что она всегда была далеко от народа. Она всячески подчеркивала, что она образованнее, интеллектуальнее и т.д. Она была таким же социальным слоем как.. условно, мормоны или хасиды. Ну, у этих религия является определяющим фактором, а у интеллигенции – социальная направленность.  Кстати, это же совсем русское понятие. В других языках есть понятие «интеллектуалы», а вот что такое интеллигенция? И потом, интеллигенция в России очень разрознена: часть интеллигенции может быть и есть на федеральных каналах, вещает чего-то, часть  — выходит на улицы, протестуя. И те, и другие – интеллигенция, как они сами себя определяют, и как все их определяют. Но это непростой разговор, я бы продолжил его при более обстоятельной беседе, а то вы обещали, что  мы про предстоящие гастроли только поговорим, а мы вот в какие дебри залезли (смеется).

— Принимается с благодарностью! Продолжим, когда вы приедете в Израиль?

— С удовольствием!

— Можем написать в интервью, что продолжение следует?

— Пишите, конечно! Продолжим готовиться к поездке в Израиль, чтобы, в том числе, поговорить про судьбы интеллигенции.

— Игорь Иванович, а давайте про ваши гастроли предстоящие поговорим? Что вы к нам везете?

— С удовольствием расскажу. Мы давно уже в туре, он заканчивается летом и называется он «Пятьдесят лет, пятьдесят дней». Он, вообще, не должен был быть таким длинным, но как-то так вот получилось, что затянулся. Очень много промоутеров и в России, и за рубежом, заинтересованы, поэтому мы продолжаем его делать. И это же шоу везем в Израиль.

— Вы, прямо скажем, нечастный гость в Израиле.

— Да, давненько я у вас не бывал. Были у вас семь лет назад, в Эйлате – я, моя жена и дочь, и очень маленьким сыном. Я тогда работал над спектаклем. Дети были счастливы, мы все отдыхали и параллельно работали плодотворно, и работа была интересной – в общем, у меня очень теплые воспоминания остались о том приезде.

— У вас просто по библейским канонам отношения с Израилем выстраиваются: промежуток в культовые семь лет

— (смеется) Да-да, семь лет тучных, семь лет скудных. Мы исполним и новые песни, и старые. В общем, программа насыщенная приготовлена, и должно быть хорошо.

Игорь Иванович, спасибо за интервью и пусть вашего таланта и энергии хватит на регулярное возвращение с концертами в Израиль – вас здесь любят и ждут.

— С радостью! Это очень взаимно, Израиль – уникальная, удивительная страна, она никого не оставляет равнодушным. Вот закончим этот гастрольный тур, и сразу задумаем новый. Но пока – до встречи в Израиле в апреле!

Для приобретения билетов жмите сюда

Dance Floor — 404 шек (стоячие места напротив сцены)
VIP Zone — 554 шек (сидячие места на возвышении сбоку от танцпола)
VIP Gallery — 754 шек (сидячие места на балконе напротив сцены)

Гарик Сукачев даст большой концерт в Израиле.
В год своего 60-летия, музыкант представит грандиозное шоу и расширенную концертную программу «59:59». Концерт будет состоять из «крутейших хитов» Игоря Ивановича.

Поделиться ссылкой на эту статью: