Лея и ее демон

«Гешер» в очередной раз поразил в самое сердце. Хотя нет: скорее, в место на ступне, аккурат между мизинцем и безымянным пальцем на левой ноге.

d_2

Местечко — понятие, неразрывно связанное с иудаизмом и еврейством. Самое загадочное и необъяснимое, но правдивое и правдоподобное всегда происходит в местечках. В местечке разгорались нешуточные страсти в семействе Тевье-молочника. В местечке началась ново-старая жизнь бывшего раба Якова и его жены Ванды-Сары.

При всей своей традиционности, еврейское местечко всегда тесно связано с мистикой. Возможно, это происходит потому, что спокойное равномерное течение жизни здесь намерено сбалансировано потусторонними элементами — чтобы не дать его обитателям заскучать в размеренно урчащем болотце своей жизни:

«
A little bit of this, a little bit of that,
A
pot, a pan, a broom, a hat»

Именно сюда приходят темные силы – часто под покровом ночи или снега, чтобы остаться незамеченными. Сюда пришел к Тойбеле ее Демон. Здесь вселился в Лею ее Диббук.

Диббук (‏דיבוק‏ (ивр, идиш) «прилепившийся») — злой дух в ашкеназском еврейском фольклоре, являющийся душой умершего злого человека, вселившийся в живого человека

Впервые пьеса появилась благодаря деятельности еврейского писателя и драматурга Семена Ан-ского, предпринявшего в начале XX-го века  этнографическую экспедицию по еврейской черте оседлости. Исследователи посетили более 70 местечек черты оседлости, собрали огромное количество единиц фольклора, старинных документов, религиозных и исторических свидетельств. Тогда же Ан-ский собрал материал для самого выдающегося своего произведения, которое оформил несколько лет спустя в пьесу «Дибук, или меж двух миров».

В основе пьесы — сюжет из еврейских народных преданий, щедрый подарок, сделанный Ан-скому в этнографической экспедиции. Молодой человек, разлучённый с невестой, заключает договор с дьяволом и продаёт ему душу. После смерти его душа становится диббуком — демоном, который вселяется в его любимую и делает её одержимой. Обиженная душа Ханана-дибука не может простить отцу Леи обязательства, данного отцу мертвого юноши поженить Лею и Ханана.

d_4

На сцене театра Гешер классическая постановка с вековой историей обрела новое звучание. Лея здесь – не юная девочка, которой отец нашел выгодного жениха вместо сумасшедшего оборванца Ханана, а взрослая женщина.  Впрочем, талант Эфрат Бен Цур привнес в образ Леи нечто невообразимое: она определенно выходит за рамки режиссерской задумки и создает собственную героиню, которой ни шестнадцать, ни шестьдесят. Лея-Эфрат вне возраста. Она прячется под ворохом несбывшихся надежд и разочарований. За надтреснутым хрусталем ее голоса скрывается то ли юная девочка, то ли зрелая женщина, и слышится невыносимая усталость, придавившая камнем  жажду жизни. Лея очень хотела бы любить и быть любимой, она мечтала бы стать матерью и даже, кажется, готова подчиниться судьбе в образе властного и жесткого отца и стать женой чужого мужчины. Одна ночь на могиле незадачливого хромого Ханана, единственной ее любви, перетасовывает колоду ее жизни невообразимым образом. Говорят, Ханан заключил договор с дьяволом, чтобы вселиться в тело Леи. Нет! Лея сама впускает его, не в силах расстаться с прошлыми надеждами.

Действие в спектакле происходит параллельно в двух реальностях – мире живых и мире мертвых. Мир живых – плотский, жадный, голодный, наполненный до краев громким голосом отца, льстивыми попрошайками – его свитой, неудачливым и  выгодным женихом Менаше, страстно желающим Лею, самоуверенными и себялюбивыми раввинами, холодом зимы, мирским благополучием и бесконечной вереницей страстей и желаний – сосуществует параллельно с миром мертвых: бесплотным, наполненным тенями и шорохами, тихими голосами умерших, их воспоминаниями, их рассуждениями, их бесконечным и тоскливым желанием жить. Между двумя мирами – тонкая прослойка, тоннель, ведущий оттуда и туда. В постановке Гешера ее роль выполняет прозрачный стеклянный куб, выполняющий роль то синагоги, то микве, то дома, то места для свадебной хупы. Символический этот перевоплощающийся куб – особая режиссерская находка, настолько органично вписавшийся в постановку, что трудно и представить, какой бы она получилась без этого аквариума.

d_1

Другая ошеломляющая находка постановки – сообщество мертвецов, противопоставленное живым. Целыми днями они заняты только наблюдением за живыми и разговорами о земном бытие. Проводимая ими свадебная церемония – почти как настоящая, только с воображаемым вином, подставным раввином, несуществующим кольцом и мертвым женихом.  Они жалкие и нелепые, их лица мертвенно бледные, а движения неуклюжи… Но как же важно, что они есть в спектакле! Наивная мать Леи, умершая совсем молодой – словно рупор, напоминающий всем живым, насколько важно впитывать в себя каждое мгновение земной жизни и быть счастливым. Любой ценой. «Лея не может выйти замуж за Ханана, – объясняют ей духи, — у них будут мертвые дети». «Ну и что?! – пылко возражает она – но это будут счастливые и любимые мертвые дети!» «Иди и живи, Лея! – ласково будит она заснувшую на кладбище дочь – Живи и копи воспоминания, потому что здесь у тебя будут только они».

Спектакль так живописен, что напоминает собой вереницу идеальных кадров, сделанных талантливым фотографом. Каждое мгновение происходящее на сцене хочется остановить нажатием на кнопку «Pause» на пульте и насладиться созданным художниками образом. Каждая деталь продумана до мелочей и совершенно необходима для создания целостной  картины: и луна, и снег, и крыша, и красное платье матери Леи.

d_3

Наконец, невозможно обойти еще один магнетический аспект спектакля в интерпретации этого театра: гешеровский Диббук насквозь пронизан сексуальностью. В спектакле нет ни поцелуев, ни страстных объятий, ни тем более секса, однако он эротичен настолько, что дух захватывает от накала страстей. Герои, по сути, и не прикасаются друг к другу, но для передачи наэлектризованных ощущений голая и грубая прямота нисколько не требуется. Омовение в микве – в одежде, без обоюдных  касаний – безусловная параллель с близостью двух влюбленных и их первой ночью. Сидящий у ног Леи Ханан едва касается ее и шепчет единственную фразу, но сцена эта завораживает и заставляет додумывать то, что кисть художника скрыла от любопытных взглядов зевак.

Актерская игра – выше всяческих похвал. Дарон Тавори (Сендер) не устает поражать многогранностью своего таланта. Здесь он блестяще исполняет роль властного, жесткого отца, боготворящую единственную дочь, но любящий ее так, как умеет. Эфрат Бен-Цур невероятно исполнила роль раздираемой страстями и внутренним демоном женщину, возраст которой неясен и неважен. Ей веришь каждую секунду: и когда она, разрывая на себе свадебное платье, кричит Менаше «Ты не мой муж!», и когда она бьется в конвульсиях, и когда замерзшей девочкой обреченно сворачивается под одеялом, и когда устало кивает: «Да, диббук ушел». Исраэль Демидов (Ханан) органичен в своей роли до оторопи: опасения, что харизматичный привлекательный актер не сможет создать образ несуразного Ханана, рассеялись на первых же минутах. Диббук отлично исполнил свою роль.

Вердикт однозначен: спектакль необходимо увидеть любому поклоннику театра «Гешер», любому израильтянину и еврею, любому интеллигентному человеку, любому любителю хорошей литературы, фольклора, мистики, истории. На него следует водить гостей страны, его следует показать детям и родителями, его желательно пересматривать в одиночестве и в компании близких людей  время от времени. Его нужно смотреть всем.

А после него следует жить и любить. Пока у нас есть такая возможность.

d_2

Редакция благодарит PR-агентство «EGOeast» за помощь в подготовке материала,
а также Викторию Шуб и Театр Гешер за предоставленные фотографии

Что: культовый спектакль «Диббук»
Где: Театр Гешер, Тель Авив
Когда: ближайшие спектакли: 28.01.2017, 11.03.2017 
Сколько: от ₪ 100 до ₪ 250
Что еще? Определенно, один из лучших спектаклей 2016 года

Поделиться ссылкой на эту статью: