Орестея: против ветра

«Орестея»: премьера в театре Гешер, которую невозможно пропустить.

В пятом измерении человеческого существования — искусстве — существует ряд шедевров, которые выше оценочно-субьективных «нравится» / «не нравится». Более того, они могут категорически нам не нравится; их может быть больно, неприятно или грустно смотреть. В конце концов, мы все перманентно находимся в поисках приятных эмоций и ощущений.

Но смотреть их надо обязательно. Смотреть, приводить детей, обсуждать их с друзьями. Таких произведений мало; они безжалостно и завораживающе обнажают самые больные точки на теле общества. Они вынимают твою душу, играют на самых потаенных ее струнах, выворачивают ее на изнанку, вытряхивают, делая тебе невыносимо больно — и возвращают ее, обновленную и очищенную, тебе. И оставляют тебя в потрясении и в ворохе мыслей, чувств и эмоций, с которыми еще нужно справиться. И ты понимаешь, что эти боль и потрясение сделали тебя лучше, чище, сострадательнее, умнее, в конце концов.

Ты просто не можешь поставить ярлык «да, классно» или «фу, отстой» на таких произведениях, они над категориями оценки. Я действительно верю, что создателями в момент работы над ними руководило что-то свехчеловеческое. Что-то, что приподнимает книгу, фильм или спектакль надреальностью.

До недавнего времени в эту категорию произведений-пророков входили «Реквием по мечте» Даррена Аронофски и «1981» Дж.Оруелла. Этим летом в нее вошла «Орестея» Театра Гешер

 
«Основной посыл драмы — это то, что она показывает обе стороны, не осуждая ни одну. Вы говорите: я ненавижу Агамемнона и тут же понимаете, что понятия не имеете, как бы поступили сами. Во втором акте вы ненавидите Клитемнестру, но не знаете, смогли бы не стать ею или нет. Вы любите свою семью, жену, но и свою страну, своих солдат. И вам предстоит выбрать, что вы любите больше. Это ужасающе страшно»

Роберт Айк,
сценирист, режиссер
 

 

 

 

 

 

 

Акт 1. Орел

Все семьи счастливы одинаково: любящая семья, детский смех и традиционные ужины вместе. Все семьи несчастливы по-своему.  Действие разворачивается стремительно: любящий отец вынужден сделать страшный выбор: кто он, в первую очередь: военный или гражданский?  Какое из зол меньше для генерала и отца: бессмысленные жервы солдатами на полях сражения или потеря собственного ребенка? Прав ли был классик, утверждая, что «гармония мира не стоит слезинки замученного ребёнка»? Можно ли вообще выбрать, что легче потерять?

Первый акт по накалу эмоций не выдерживает никаких сравнений, это нельзя описать. В минуту, когда кажется, что прекраснее и тяжелее быть не может следует следующая минута — и выясняется, что может. Сценарий, созданный Эсхилом и переложенный на современность Робертом Айком, оказывается в израильских реалиях еще более реалистичным, чем задумывали его оба сценариста — и давно умерший грек, и 30-летний англичанин. Сцены отзываются мучительным эхом в сердце — настолько понятны мастерски завуалированные аллюзии и отсылки.
«- Вот вы против сделки, а если бы террористы захватили вашего сына?
 — Я бы на коленях приползла в Иерусалим и умоляла бы спасти его! Но это не означает, что меня надо было бы слушать.»

Геула Коэн. Депутат Кнессета (1977-1992)
в радиоинтервью о «Сделке Джибриля,
ярой противницей которой она являлась.
В 1985 г. Израиль обменял 1150 палестинцев и ливанцев
на 3 израильских солдат.
 
Акт II. Решка

Кажется, что финальная сцена первого акта ставит точку в повествовании. Дальше зайти нельзя. Не может быть ничего сильнее, честнее и больнее справедливости попутного ветра, играющего с золотыми кудрями навсегда заснувшего ребенка.

Однако второй акт, пожалуй, еще сильнее первого — в своей безысходности. Насилие всегда порождает насилие. Некоторые раны не заживают никогда. Нельзя привести в дом сироту, найденную на войне, и надеяться, что она замостит дыру в сердце. Но — надо жить. Даже после того, как жизнь закончилась.

 
Второй акт посвящен призракам. Дом-призрак, из которого уходит жизнь. Клитемнестра, которая с улыбкой рассказывает, как жить после того, как отнимают самое дорогое, что у тебя есть. Агамемнон, вернувшийся с победой, но мертвым. Кладбище, на котором засыпает, обнявшись с надгробием и бутылкой вина Электра. Орест — умерший, воскресший и снова умерший. 
 

 «После первого отделения я рыдала. Слезами…Яв театрах не плачу, в лучшем случае — комок в горле и скупая слеза. А тут — понесло»

Анна Колдовская, 
зрительский отзыв


Спектакль-трагедия, спектакль-драма, спектакль-чудовищный в своей реалистичности. Спектакль, который обязательно нужно посмотреть хотя бы единожды — чтобы понять и прочувствовать силу материнской любви и ненависти, муки выбора, беспощадное давление бессмысленности, боль, отчаяние, смерть, счастье — то есть, все что делает нас живыми. 
Сценография берет на себя невозможное — и замечательно справляется. Через технологии, гениально вплетенные в постановку, мы читаем мысли героев, видим движение каждого мускула, каждую эмоцию. Зеркальный экран  то делит действительность на параллельные вселенные, то отображает потаенное, то просто создает иллюзию бесконечного света и счастья. В момент крови, заливающей сцену зал, клянусь, привстал, чтобы понять, действительно ли это кровь. Кладбище-трансформер, ванная комната, стол — перевоплощения привычных предметов и площадей продумало и оригинально настолько, что каждый раз вызывает wow-реакцию и некоторую оторопь — как это вообще возможно, подождите, ау, как вы это сделали?!
 
Актерская игра — выше всяких похвал. Мне бы хотелось отметить гешеровскую «золотую тройку»: Дорона Тавори, Нету Шпигельман и Эфрат Бен-Цур, но я просто не могу этого сделать:прекрасны все. Все на своем месте. Все органичны. Все получают колоссальное удовольствие от проделанной работы. Все играют для себя. Потому что, повторюсь, нет Орестее нескольких тысяч нет, к сожалению. Она свежа, полна сил и современна.
 
Это был, на моей памяти, первый спектакль, с которого уходили и не хотели расходится. Плакали в перерыве. Аплодировали стоя.  Стояли у дверей театра, ничего не говоря — слова опошляют. Курили, потому что хотелось успокоить, упорядочить мысли, побыть с ними наедине.
 
Его очень, очень нужно смотреть. Не пропустите.
 
Команда:  
Роберт Айк, Новейшая версия трилогии Эсхила
Перевод: Рои Хен
Постановка: Евгений Арье
Сценография: Семен Пастух

Музыка: Фаустас Латенас

 

В спектакле участвуют: Эфрат Бен-Цур, Дорон Тавори / Мики Леон, Генри Давид / Алон Фридман, Нетта Шпигельман / Ноа Хар-Цион, Гилад Клеттер, Рут Расюк, Борис Аханов, Светлана Демидова, Ави Азулай, Паоло Э. Моура, Шарон Бурштейн-Бичачи

Премьера: 28 июня 2018 г.

Спектакль «Орестея» можно будет также увидеть 16, 17 июля, 20, 21, 22 августа, а также 12 и 13 сентября на сцене театра Гешер. Продолжительность — 2 часа 15 минут, включая антракт.
Дополнительная информация и заказ билетов: https://bit.ly/2LW5TeJ
Поделиться ссылкой на эту статью: