Сплин: Made in Saint Peterbourg

Сплинам 22. В шевелюре Саши Васильева видна благородная проседь, а в глазах — те же лукавые огоньки и мудрость коренного питерца.

 В преддверии концерта ленинградских гостей в Израиле мы решили поближе узнать, что творится в голове самого рафинированного и утонченного интеллигента Северной Венеции.

Splin
О творчестве 

«Для меня очень важно, чтобы в каждой песне был некий крючок: музыкальный, текстовой – не важно. Должно быть что-то, ради чего эта песня писалась. Если этот крючок есть, все, песня западает навсегда в душу. Если его нет, песня проходит мимо фоном».

«Каждое новое поколение в новой музыке находит что-то, ради чего и ждет с замиранием новых песен. Каждое новое поколение вряд ли жалуется на то, что в их эпоху музыка совсем не та, что была прежде».

«Эпохи разные бывают. Иногда на достаточно сжатом промежутке времени вдруг возникают целые плеяды авторов. Как это было с ленинградским рок-клубом, когда за пять-шесть лет появилось несколько сильнейших и мощнейших групп, которые и по сей день будоражат умы. Иногда это растягивается на какой-то длинный промежуток времени. Видишь, в космосе все не одинаково».

«Сегодня очень многие русские поэты XX века звучат крайне архаично. Из-за языка, изменилось мышление, из-за того, что политический строй несколько раз перевернулся. У людей просто изменились взгляды. Хотя есть и те, кто не стареет, в первую очередь это не Есенин, а Хлебников. Он на первый взгляд свои стихи смыслом не нагружал, а писал как будто тарабарщину. Но при этом она сегодня звучит свежо, а Есенин звучит крайне архаично со своими березками — многие уже полюбили пальмы таиландские и Ниццы французские».

«Запись альбома напоминает водоворот – ты пишешь, пишешь, вы репетируете, репетируете… И в какой-то момент ты понимаешь, что вы находитесь на краю водоворота, и вас начинает затягивать в студию. И раз – альбом готов. Правда, всегда надо брать паузу – чтобы все устаканилось, чтобы можно было оценить трезво – что ты понаписал»

Сплин

О Петербурге 

«В Петербурге возможно все. Этот город и хорош своей непредсказуемостью. Был царь, которого в какой-то момент ужасно достала Московия: со всеми этими бородами, кафтанами, рясами, посохами и всей ерундой. Он купил тур в Европу».

«У меня нет пафосной мысли —  записаться, скажем,  в Лондоне на легендарной студии Abbey Road. Меня вполне устраивает петербуржский «Добролет». Эта студия — бывший советский Дом культуры с огромным коммунальным коридором, по которому ездят дети на велосипедах. Зато колорита все это несомненно добавляет. И от дома близко».

«У нас путешествий было сделано столько, что возвращаться в Питер невероятно приятно. Такого города нет. Он уникален. И воздух там другой».

О насущном

«Когда с утра просыпаешься, пьешь кофе, куришь первую сигарету и пишешь первую песню, ты помнишь, что ты находишься на планете Земля. Вот что для тебя самое главное. По-моему, философия двадцать первого века заключается в том, что в первую очередь ты принадлежишь планете Земля, а уже потом какому-то государству».

«Мне пятнадцать лет было. А пятнадцатилетние же во все врубаются уже. У нас было окно открыто. И оттуда такой свежий ветер подул. Я понял, что я поеду за границу, а до этого я думал: зачем учить английский, если все равно не выпустят? Сволочи, издеваются. Специально не учил английский. А тут бросился учить сразу. Правда, так и не выучил».

«Я вне политики. Я же литератор, мне тексты важны. Я слышу, что политики с трибун говорят, и сразу их выключаю, до свидания: речь бессвязная, бессмысленная, косноязычная, некрасивая, ведущая народ к чертям собачьим. Мне этого не надо».

«Бегство от реальности, внутренняя эмиграция, жизнь духа — у меня этот механизм с детства выработался. Тебе надо идти в люди и делать вид, что нравятся законы этого общества. Но желание только одно — скорее вернуться в свою собственную крепость.

«Однажды от некоего человека я услышал одну историю. Он шел по лесу и скушал четвертинку мухомора. Как он рассказывал: «Дальше я пошел по лесу вдвоем. Мы шли, разговаривали, обсуждали какие-то вещи, радовались хорошей погоде, лесу. А потом мы соединились обратно, и я один пошел домой». За всей этой историей обнаружилась абсолютно радостная подоплека. Почему-то люди ищут в раздвоении личности психиатрическое заболевание. А я считаю, что вся эта история круче, чем сказка, чем Льюис Кэрролл, потому что даже он до такого не додумался».

АВ_1


Об обществе

«Заниматься лучше не войной, а бизнесом, искусством, спортом, чем угодно. Мышление вот в эту сторону движется, начиная с Лиги Наций, с начала двадцатого века. Здравый смысл возобладал над эмоциями. Вот и получается homo sapiens как он есть».

«Любое время благословенное. И в любом времени есть страшные моменты. Я бы не стал выделять как-то особенно девяностые. Я помню, что был кризис, денег было мало, идти было некуда и не на что. И это было прекрасное время для творчества. Это время, когда художник голодает и у него нет ничего не то что лишнего, а часто и самого необходимого. Это самое время, чтобы писать картины, песни, музыку и накапливать свой творческий багаж: читать книги, слушать чужое, заниматься самообразованием, чтобы выйти из кризиса с творческим багажом».

«В Америке все равно, откуда вы, кто вы. Вы деньги платите и отлично, вам очень рады. Никого не интересует ни ваш цвет кожи, ни акцент. Никакой политики вообще. Так и должно быть. Так. И должно быть. И у них все время было так после Гражданской войны, когда они утихомирились, и все устаканилось. Они не мешают друг другу жить, не лезут в частную жизнь».

«Мне не хочется занять чью-либо сторону, чтобы кто-то победил. Мне это не нужно. Мне нужно, чтобы все пришло в порядок. Я не люблю, когда рядом шумят. Мне хочется, чтобы они нашли точки соприкосновения и все уладилось. Чтобы и те, и другие были живы и здоровы. Я люблю покой. Тишину и спокойствие. У меня дом, семья, дети. Зачем мне какие-то встряски?»

 

Splin


Что:
единственный концерт группы Сплин
Где: HaTa’arucha St 3, Tel Aviv-Yafo (клуб Ридинг), Тель Авив (посмотреть на карте)
Когда: 24 ноября 2017
Сколько: 299

Поделиться ссылкой на эту статью: