Зато

Но помни: отходит поезд  
Ты слышишь, уходит поезд  
Сегодня и ежедневно!  
Александр Галич  

Мрачное счастье после фильма Владимира Кара-Мурзы о Борисе Немцове.

Есть люди, с которыми неловко. И это не Немцов. Немцов в фильме – фигура  христологическая – красивый гениальный мальчик, в юности озадачивавший  учителей своих (не фарисеев, правда, а великих физиков), потом творивший  чудеса и почти ставший царем (не иудейским, правда, а покруче), а после  показательно убитый (думается, прокуратором отдаленной области), правда, в  55, а не в 33, но об этом было еще у Высоцкого, правда, о поэтах.

Немцов в этом фильме очень любим – так и хочется по-окуджавски  воскликнуть «Борису Ефимычу хорошо! ему прекрасно! гудит мельничное  колесо и боль угасла» и далее по тексту:

Он губаст и учен как черт,
и все ему просто:

жил в Одессе, бывал в Крыму,
ездил в карете,
деньги в долг давали ему
до самой смерти…

…Он умел бумагу марать
под треск свечки!
Ему было за что умирать…»

Немцову тоже было за что умирать: пусть не на Черной,  но тоже ведь на речке.

И купающийся в этом море авторской любви Немцов  вызывает восторг, уважение, и наводит на тягостное послевкусие, но  неловкость Ужа в присутствии Сокола вызывает другой человек.

Так перед кем же неловко? Кто поэт, который «ходит пятками по лезвию ножа  и режет в кровь свою босую душу»?

В этом фильме, да и в жизни это Владимир  Кара-Мурза – человек, который не только просматривает утром, (между  чисткой зубов и унылой ходынкой обязательной пробки) расписание  уходящего ежедневно поезда, а бросается на перед ним на рельсы – даже не в  надежде, а с целью остановить его.  И вот рядом с таким человеком, через неделю после тель-авивского показа уже лежавшим в реанимации после очередного загадочного отравления, неловко  быть собой. И хочется найти себе оправдание.

То самое спасительное:  Зато я предан своей семье! Зато я на своей работе делаю мир лучше! Зато я  помогаю больным и бедным! Зато я записался в Добровольную Народную Дружину!

И чем больше у нас за пазухой этих славных «зато», тем легче нам  видеть на экране и избиваемого на демонстрации Немцова, и бледного на  больничной койке, но от века неустрашимого Владимира Кара-Мурзу и  жестокого пятого прокуратора Ичкерии.

Константин Блюз

Поделиться ссылкой на эту статью: